?

Log in

No account? Create an account

Непризнанные и самопровозглашенные государства

Previous Entry Share Flag Next Entry
Последний шанс избежать начала Второй мировой войны
pluto9999
.
"Правда", 30 ноября 1939 года
Сталин И.В.
Ответ редактору “Правды”
“Не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну…После открытия военных действий Германия [вернее союзная ей Италия в качестве посредника] обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями… Правящие круги Франции и Англии грубо отклонили мирные предложения…
Таковы факты.”
.

.
Хотя, формально, Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года, но, фактически, она превратилась из локального конфликта в мировую войну только два дня спустя с вступлением в войну Великобритании и Франции. Чем была вызвана эта задержка?
.
В это время в начинавшийся военный конфликт вмешалась Италия. Муссолини, сыгравший роль посредника между Англией, Францией и Германией в Мюнхене - он был абсолютно уверен, что именно он тогда "спас Европу" -
попробовал вновь сыграть роль миротворца. Ведь в ноябре 1938 года ему удалось убедить Великобританию признать еще и аннексию Италией Эфиопии и заключить англо-итальянское соглашение. 31 августа 1939 года Италия предложила созвать 5 сентября международную конференцию с целью пересмотра положений Версальского договора. Обсуждение этого вопроса продолжалось в последующие два дня даже после начала военных действий между Германией и Польшей. 1 сентября 1939 года намерение провести конференцию было поддержано французами, которые занимали более мягкую позицию, чем англичане. Гитлер также не отказался от рассмотрения этого предложения.
.
Последний шанс
, возможно, избежать начала Второй мировой войны между англо-французами и Германией был упущен 2 сентября 1939 года, когда англо-французы выдвинули неприемлемые для Гитлера предварительные условия для начала переговоров по польскому вопросу - полный вывод германских войск с уже занятых ими польских территорий. (Французы, впрочем, были готовы удовольствоваться и "символическим выводом".) Новый Мюнхен не состоялся.
.
Официальное итальянское информационное агентство
Рим, 4 сентября 1939 г.
.
“Ввиду обострения европейской ситуации 31 августа, Дуче, понимая исключительные трудности, которые cделали мирное решение чрезвычайно проблематичным, хотел сделать последнюю попытку спасти мир в Европе. С этой целью правительства Англии и Франции были проинформированы, что Дуче, если он мог бы иметь предыдущую уверенность в франко-британской приверженности [к миру] и польском участии, обеспеченную действиями в Лондоне и Париже, мог бы созвать международную конференцию 5 сентября с целью пересмотра положений Версальского договора, которые являются причиной нынешних беспорядков в жизни Европы. Итальянское правительство не преминуло подчеркнуть необходимость чрезвычайной неотложности ответа, однако правительства Франции и Англии не смогли передать свой ответ до следующего дня, 1 сентября. Между тем, в ночь с 31 августа на 1 сентября произошли пограничные инциденты, что подвигло Фюрера к началу военных действий против Польши. Ответы, дошедшие до итальянского правительства, были в принципе благоприятны как с французской, так и с английской стороны, и наибольшее внимание было проявлено с французской стороны, несмотря на военное столкновение, уже имевшее место между Германией и Польшей.
.
В связи с возможным развитием инициативы Дуче, итальянское правительство утром 2 сентября в 10 часов сообщило канцлеру Гитлеру, что все еще существует возможность созыва конференции, которой будут предшествовать переговоры о перемирии, которая была бы предназначена для разрешения германо-польского конфликта мирными средствами (possibility of summoning conference, preceded by armistice conference, which would have been designed to solve German-Polish conflict by peaceful means). Гитлер ответил нашему Дуче через нашего посла в Берлине, что он не отвергает априори возможность конференции. Однако он хотел бы в предварительном порядке узнать
.
а) имеют ли ответы, представленные французами и англичанами, ультимативный характер для Берлина - в этом случае переговоры будут бесполезны; и
.
б) может ли он мог рассчитывать на период в двадцать четыре часа, чтобы рассмотреть и принять решение по этому вопросу.
.
Правительство Италии снова вступило в контакт с правительствами Лондона и Парижа и в 14 часов 2 сентября сообщило им о просьбе Фюрера. Поздно вечером от Лондона и Парижа пришел утвердительный ответ в отношении двух вышеупомянутых просьб, но с добавлением, что Франция и Англия, ввиду нового факта, имевшего место в период с 31 августа по 2 сентября, а именно, оккупации польской территории немецкими силами, в качестве основного условия для участия в международной конференции требуют эвакуации [немецких войск с] оккупированных территорий (reply came from London and Paris affirmative as regards two requests above, but adding that France and England, in view of new fact which had occurred between 31st August and 2nd September, viz., occupation of Polish territory by German forces, laid down as fundamental condition for participation in international conference evacuation of occupied territories).
.
В этих обстоятельствах правительство Италии ограничилось информированием Фюрера об этом условии, добавив, что, если правительство Германии придерживается противоположного мнения, оно не считает, что может предпринять дальнейшие действия”.
.
В новом Мюнхене мог, вероятно, принять участие и СССР, поскольку еще 30 августа Британия дала согласие на германское предложение привлечь СССР к обсуждению судьбы Польши - "любое урегулирование должно стать предметом международных гарантий. Вопрос о том, кто будет участвовать в этих гарантиях, необходимо будет обсудить дополнительно, и правительство Его Величества надеется, что, во избежание потери времени, правительство Германии предпримет незамедлительные шаги для получения согласия СССР, участие которого в гарантиях правительством Его Величества всегда предполагалось." (Reply of His Majesty's Government to the German Chancellor's Communication of August 29, 1939. This reply was handed by Sir N. Henderson to Herr von Ribbentrop at Midnight on August 30, 1939.)
.
Выступление премьер-министра Чемберлена в Палате общин 2 сентября 1939 года:
.
"… задержка вызвана рассмотрением предложения, которое тем временем было выдвинуто правительством Италии, о том, что военные действия должны быть прекращены и что затем должна быть немедленно проведена конференция между пятью державами, Великобританией, Францией, Польшей, Германией и Италией. Высоко оценивая усилия итальянского правительства, правительство Его Величества, со своей стороны, считает невозможным принять участие в конференции, в то время как Польша подвергается вторжению, ее города подвергаются бомбардировкам, а Данциг становится объектом односторонних действий для силового урегулирования. Правительство Его Величества, как было заявлено вчера, будет обязано принять меры, если немецкие войска не будут выведены с польской территории. Они [поляки?] поддерживают связь с правительством Франции относительно того, в какое время британское и французское правительства должны будут узнать, готово ли правительство Германии осуществить такой вывод войск. Если германское правительство согласится вывести свои войска, тогда правительство Его Величества будет готово считать ситуацию такой же, какой она была до того, как германские силы пересекли польскую границу. То есть будет открыт путь для дискуссий между правительствами Германии и Польши по обсуждаемым вопросам между ними при том понимании, что достигнутое урегулирование защищает жизненно важные интересы Польши и обеспечивается международной гарантией. Если правительства Германии и Польши пожелают, чтобы с ними в обсуждении участвовали другие державы [СССР?], правительство Его Величества со своей стороны было бы готово согласиться.
.
Я последний, кто пренебрегает любой возможностью, которая, по моему мнению, дает серьезный шанс избежать великой катастрофы войны даже в последний момент, но я признаю, что в данном случае я должен быть убежден в добросовестности другой стороны в любом действии, которое они предприняли, прежде чем я мог бы рассмотреть сделанное предложение как предложение, от которого мы могли бы ожидать разумного шанса на успешное решение. Я ожидаю, что завтра у меня будет однозначный ответ. Я надеюсь, что этот вопрос будет решен в самое ближайшее время, чтобы мы могли знать, где мы находимся, и я верю, что Палата, осознавая позицию, которую я пытался изложить перед ней, поверит мне, что я говорю в духе доброй воли, и мы не будем продолжать дискуссию, что, возможно, может сделать нашу позицию более слабой, чем она есть."
.
Инициатива правительства Италии о проведении мирной конференции, возможно, в какой-то мере, стала ответом на послание президента США Рузвельта.
.
Обращение президента Соединенных Штатов Америки Рузвельта к королю Италии, 23 августа 1939 года
.
“Снова кризис в международных отношениях подчеркивает ответственность глав государств за судьбы их народов и, собственно, самого человечества. Именно из-за традиционного согласия между Италией и Соединенными Штатами и родственных связей между миллионами наших граждан я чувствую, что могу обратиться к Вашему Величеству во имя поддержания мира во всем мире. Я, как и весь американский народ, убежден, что Ваше Величество и правительство Вашего Величества могут оказать значительное влияние на предотвращение начала войны.
.
Любая общая война приведет к тому, что пострадают все народы, будь то воюющие или нейтральные, будь то победители или побежденные, и, несомненно, она принесет опустошение народам и, возможно, правительствам некоторых стран, наиболее затронутых этим. Друзья итальянского народа, и среди них американский народ, могли лишь с грустью наблюдать разрушение великих достижений, которых европейские нации и, в частности, итальянская нация достигли в прошлом поколении. Мы в Америке, создав единую нацию из многих национальностей, часто затрудняемся представить себе ту враждебность, которая так часто приводит к кризису среди наций Европы, которые меньше, чем у нас по населению и территории, но мы принимаем тот факт, что эти нации имеют абсолютное право сохранять свою национальную независимость, если они того желают. Если это здравая доктрина, то она должна относиться как к более слабым нациям, так и к более сильным. Принятие этого означает мир, потому что тогда страх перед агрессией заканчивается.
.
Альтернатива, которая означает необходимость борьбы сильных для доминирования над слабыми, приведет не только к войне, но и к долгим будущим годам угнетения со стороны победителей и восстания со стороны побежденных - так учит нас история. 14 апреля прошлого [1938] года я предложил, по сути, понимание того, что никакие вооруженные силы не должны нападать или вторгаться на территорию какой-либо другой независимой нации и что следует провести дискуссии, чтобы добиться постепенного облегчения бремени гонки вооружений и открыть перспективы международной торговли, включая источники сырья, необходимые для мирной экономической жизни каждой нации. Я сказал, что в этих обсуждениях с удовольствием примут участие Соединенные Штаты, и такие мирные переговоры позволят правительствам, отличным от Соединенных Штатов, в полной мере вступать в мирные дискуссии по политическим и территориальным проблемам, в которых они непосредственно заинтересованы.
.
Если бы правительство Вашего Величества могло сформулировать предложения по мирному урегулированию нынешнего кризиса в этом направлении, Вы можете быть уверены в искреннем сочувствии Соединенных Штатов. Правительства Италии и Соединенных Штатов могут сегодня продвигать те идеалы христианства, которые в последнее время, похоже, так часто игнорировались. Неслышные голоса бесчисленных миллионов людей просят, чтобы они не были снова напрасно принесены в жертву.”
.
В книге Ричарда Колье “Дуче! Взлет и падение Бенито Муссолини” этот исторический эпизод описан по-другому - там инициатива проведения мирной конференции исходит от Папы Римского, а не от Муссолини, о котором в этом контексте вообще никак не упоминается:
.
“... папа Пий XII послал обращение к пяти странам - Германии, Польше, Англии, Франции и Италии. Он умолял Германию и Польшу установить пятнадцатидневное перемирие для проведения международной конференции пяти держав с наблюдателями из Бельгии, Швейцарии, Голландии, Соединенных Штатов и Ватикана. Целью этой конференции была ревизия Версальского договора и заключение пакта, установившего бы мир в Европе на все времена.”
.
.

Министры иностранных дел Италии и Польши Чиано (слева) и Бек во время раута в польском МИДЕ, 25 февраля 1939 года
.
.
Вот записи из дневника министра иностранных дел Италии Галеаццо Чиано за 31 августа - 3 сентября 1939 года - я отметил места относящиеся к предполагавшейся конференции
.
Чиано Дневник фашиста 1939-1943 (есть русский перевод)
,

.

THE CIANO DIARIES

August 31, 1339

An ugly awakening. Attolico telegraphs at nine, saying that the situ-

ation is desperate and that unless something new comes up there will

be war in a few hours. I go quickly to the Palazzo Venezia. We must

find a new solution. In agreement with the Duce I call Halifax by

telephone to tell him that the Duce can intervene with Hitler only if

he brings a fat prize: Danzig. Empty-handed he can do nothing. On

his part, Lord Halifax asks me to bring pressure on Berlin, so that

certain procedural difficulties may be overcome and direct contacts es-

tablished between Germany and Poland.

I telephone this to Attolico, who is more and more pessimistic. After

a while Halifax sends word that our proposal regarding Danzig cannot

be adopted. The sky is becoming darker and darker.

I receive Frangois-Poncet. The conversation is without purpose and,

therefore, vague and indefinite. The wish for peace is repeated on both

sides. He seeks to learn what our attitude will be, but I make no reply.

He is romantic, sad, and nostalgic. I must add also sincere.

I see the Duce again. As a last resort, let us propose to France and

Great Britain a conference for September 5, for the purpose of review-

ing those clauses of the Treaty of Versailles which disturb European

life. I warmly support the proposal, if for no other reason than because

it will widen the distance between us and Hitler, who wants no con-

ferences and has said so many times. Frangois-Poncet welcomes the

proposal with satisfaction but with some skepticism. Percy Loraine

welcomes it with enthusiasm. Halifax receives it favorably, reserving

the right to submit it to Chamberlain. I insist on a quick answer, since

time is pressing. But the day passes by without communications of any

kind. Not until 8:20 p.m. does the telephone central office inform us

that London has cut its communications with Italy.

...
I go to inform the Duce. He is affected by it. “This is war,” he

says

...

From Berlin there arrives the German communique summarizing all

that has happened in the last few days, including the proposals to

Poland. These are very moderate, but there is something obscure in

the whole German attitude. The proposals are advanced, but at the

same time it is stated that they are no longer open to discussion. In any

case, all discussion is superfluous. Hitler’s program announced to me

at Berghof is being applied point by point. Tonight the attack will

begin, since the thirty-first of August was given as the last possible

date. The Duce, instead, thinks that negotiation is still possible. I do

not, for I see in the communique a clarion call to war. At midnight

Magistrati informs us that newspapers are being distributed free in

Berlin with the headline, “Poland Refuses! Attack about to Begin!”

In fact the attack begins at 5:25 a.m. I received news of this in the

morning from Minister Alfieri and immediately afterward also from

the Duce, who calls me to the Palazzo Venezia.

September 1, 1939

The Duce is calm. He has already decided not to intervene, and the

struggle which has agitated his spirit during these last weeks has

ceased. He telephones personally to Attolico urging him to entreat

Hitler to send him a telegram releasing him from the obligations of

the alliance. He does not want to pass as a welsher in the eyes of the

German people, nor in the eyes of the Italian people, who, to tell the

truth, do not show too many scruples, blinded as they are by anti-

German hatred. Hitler sends the message through von Mackensen.

I receive Frangois-Poncet and Sir Percy Loraine. It is now positive

that France and England will do nothing against us. Nevertheless, I

repeat to F. Poncet what I have said to Percy Loraine about our at-

titude. And this contact is useful to dissipate doubts. The French still

insist that the Duce should take the initiative toward the conference

which we talked about yesterday. The English are more skeptical. But

more skeptical still are we Italians, who know how matters stand and

know about the rabid determination of the Germans to fight.

...

During the evening information arrives as to measures taken in

London and Paris, which preface a declaration of war.

There also arrive the first bits of news on the victories achieved by

the Germans. The Poles are withdrawing everywhere. I do not be-

lieve their resistance can last long.

September 2, 1939

Yielding to French pressure we suggest to Berlin the possibilities of

a conference. A mere hint for the information of Berlin. Contrary to

what I expected, Hitler does not reject the proposal absolutely. I in-

form the Duce. I call in the ambassadors of France and England. I

telephone personally to Lord Halifax and to Bonnet. (I note that my

telephone call to Bonnet, to judge from the tone of his voice and from

the words spoken, has produced lively satisfaction in Paris.) I find

much good will among the French, and maybe as much among the

English, but with greater firmness on the part of the latter. One con-

dition is put forward: the evacuation of the Polish territories occu-

pied by the Germans. This condition is confirmed by Lord Halifax,

after the meeting of the Cabinet.

It seems to me that nothing else need be done. It isn’t my business

to give Hitler advice that he would reject decisively, and maybe with

contempt. I tell this to Halifax, to the two ambassadors, and to the

Duce, and, finally, I telephone to Berlin that unless the Germans ad-

vise us to the contrary we shall let the conversations lapse. The last

note of hope has died. Daladier talks to the French Chamber in a de-

cisive tone and his English colleagues do the same in London.

...

September 3, 7939

During the night I was awakened by the Ministry because Bonnet

has asked Guariglia if we could not at least obtain a symbolic with-

drawal of German forces from Poland. Nothing can be done. I throw

the proposal in the wastebasket without informing the Duce. But this

shows that France is moving toward the great test without enthusiasm

and full of uncertainty. A people like the French, heroic in self-defense,

do not care for foreign lands and for nations too far away.

At eleven o’clock the news arrives that Great Britain has declared

war on Germany. France does the same at 5 p.m. But how can they

fight this war? The German advance in Poland is overwhelming. It

is not impossible for us to foresee a very rapid finish. In what way can

France and England bring help to Poland? And when Poland is

liquidated, will they want to continue a conflict for which there is no

longer any reason?

...

I do not know how the war will develop, but I know one thing — it

will develop and it will be long, uncertain, and relentless. The partici-

pation of Great Britain makes this certain. England has made this

declaration to Hitler. The war can end only with Hitler’s elimination

or the defeat of Britain.

.
.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Последний шанс избежать начала Второй мировой войны
.
.
+
СССР, ИТАЛИЯ И ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЙ ПАКТ 23 августа 1939 г.
https://pluto9999.livejournal.com/166507.html
.
+
Так ли был ужасен "пакт Молотова-Риббентропа"?
.
+
Муссолини, Рузвельт и еврейский вопрос
.