?

Log in

No account? Create an account

Непризнанные и самопровозглашенные государства

Previous Entry Share Flag Next Entry
Последний шанс избежать начала Второй мировой войны - 2
pluto9999
.

Министры иностранных дел Италии и Польши Чиано (слева) и Бек, Варшава, февраль 1939 года
.
.
Начало здесь
.
Последний шанс избежать начала Второй мировой войны
.
.
Старая советская книжка
.
.
Наблюдая за развитием событий, перечитывая телеграммы и многочисленные статьи из иностранной прессы, нередко глубоко задевавшие его самолюбие, «дуче» нервничал. 30 августа у него складывается убеждение, что нацистский рейх осуществит удар на следующий день. Чем обернется для Италии и для него лично позиция нейтралитета? «Не имея возможности вступить в войну, – отмечает в дневнике 30 августа Чиано, – он принимает все необходимые меры, чтобы в случае мирного разрешения вопроса иметь возможность сказать, что он сделал бы это». Производится призыв резервистов, устанавливается затемнение, закрываются некоторые учреждения. Многих из близких к «высшему эшелону» в Риме эти мероприятия тревожат: не воспримут ли их всерьез и не станет ли Италия объектом неожиданного удара западных держав? Категорически высказывается против войны и союза с Германией итальянский народ.
.
«Неприятное пробуждение, – записывает Чиано 31 августа. – Аттолико телеграфирует около 9 часов утра, что положение безнадежно, война начнется через несколько часов, если не случится что-либо непредвидимое». Чиано спешит в «Палаццо Венеция». С согласия итальянского диктатора звонит Галифаксу. Муссолини готов обратиться к Гитлеру с предложением об урегулировании кризиса, но только если сможет предложить достаточно солидный «залог» – Данциг. С пустыми руками он не сможет ничего сделать.
.
У Галифакса свои заботы: ведь вопрос о Данциге покрывается только что подписанным договором с Польшей. Он сообщает в Рим по телефону, что итальянское предложение в такой форме представляется ему неосуществимым; вопрос о Данциге может быть решен лишь как часть общего германо-польского урегулирования.
.
Тем временем «дуче» развивает необычную активность. Взяв в свои руки инициативу урегулирования мирным путем, он не только выбрался бы из политически невыгодного и даже опасного положения, но и мог бы что-нибудь стянуть для себя со стола переговоров!
.
Английский и французский послы около часу дня 31 августа приглашены во дворец Киджи. Им сообщают предложение «дуче» созвать 5 сентября конференцию с участием Англии, Франции, Германии и, разумеется, Италии для пересмотра Версальского договора, который является «причиной настоящих осложнений»… Муссолини готов обратиться с этим проектом к Гитлеру, но при условии предварительного получения согласия Англии и Франции.
.
Итак, предложен новый Мюнхен – за счет Польши. Лорен в восторге, Франсуа-Понсе воспринимает предложение с удовлетворением. Галифакс встретил его благосклонно, но сообщил, что должен переговорить с Чемберленом. С большим энтузиазмом ухватился за идею созыва конференции Бонне.
.
Остальную часть дня Муссолини и Чиано с нетерпением ожидают ответов. Около 20 часов управление телефонной сети вдруг сообщило, что Лондон прервал связь с Римом. В тот вечер в британской столице принимались некоторые меры на случай возникновения войны: подготовлена эвакуация детей, установлены аэростаты и т.п. Что касается связи с Римом, то ее разрыв не был предусмотрен, и вскоре она вновь действовала. В Риме, однако, этот случайный эпизод в первый момент произвел ошеломляющее впечатление.
.
– Это – война! – воскликнул «дуче». – Завтра же я сделаю заявление в Большом совете, что мы не выступим!
.
Но Чиано обеспокоен: не будет ли завтра уже слишком поздно? Англия и Франция могут предпринять какой-либо шаг, который сделает подобную декларацию невозможной. «Я предложил пригласить Перси Лорена, – отметил он в дневнике, – и проговориться. Если в результате возникнет скандал, меня можно будет „принести в жертву“, но положение, по меньшей мере, будет спасено. Дуче одобряет».
.
Лорен приглашен в итальянский МИД; Чиано сообщает ему о неполадках с телефонной связью. Затем, как он сам пишет, делая вид, будто не в силах сдержать «крик сердца», спрашивает:
.
– Почему вы хотите совершить непоправимое? Неужели вы еще не поняли, что мы не начнем по своей инициативе войну против вас или против Франции?
.
Лорен, опешивший от столь откровенного признания, с глазами, полными слез, заявляет, что он счастлив.
.
Тем временем Муссолини дал указание отменить затемнение и снова зажечь все фонари на улицах Рима… “
.
Несмотря на вторжение гитлеровцев в Польшу, 1 сентября в Рим поступили положительные ответы Лондона и Парижа на предложение Муссолини относительно конференции. Франция приняла итальянский проект «с благодарностью», подсказав целесообразность приглашения Польши. Галифакс передал согласие Англии, но, опасаясь возмущения общественности, считал необходимым предварительный вывод германских войск из Польши. По предложению Чиано французское правительство запросило Бека о согласии Польши.
.
Не дожидаясь ответа Варшавы, Бонне через французского посла в Риме Франсуа-Понсе настаивает, чтобы Муссолини сообщил о своем предложении Гитлеру. «Уступая настояниям Франции, – записал Чиано в дневнике, – мы зондируем Берлин о возможности созыва конференции». Легко заметить, что предложение о подготовке «второго Мюнхена» уже после начала военных действий, по существу, было инициативой Франции.
.
В 10 часов утра 2 сентября Аттолико явился на Вильгельмштрассе. В связи с тем что Риббентроп, как ему сказали, был нездоров, посол вручил документ Вайцзекеру.
.
Италия, сообщал Муссолини, имеет возможность получить согласие Англии, Франции и Польши на такие условия:
.
1. Армии останутся там, где находятся в настоящее время.
2. Созыв конференции в течение двух-трех дней.
3. Разрешение польско-германского конфликта, которое, учитывая положение дел на сегодня, будет, безусловно, благоприятным для Германии.
.
К удивлению итальянского дипломата, через два часа Риббентроп «выздоровел» и срочно пригласил к себе.
.
– Предложение дуче опоздало, – заявил он, – поскольку английский и французский послы вчера вручили ультиматум!
.
Аттолико, проявляя непостижимую наивность, видит в этом заявлении готовность рейха на переговоры.
.
– Врученные ноты не являются ультиматумом!– возражает он. Риббентроп, однако, «не убежден». (Два танковых клина – один с юго-запада, из Силезии, другой – с севера, из Восточной Пруссии, в те часы быстро двигались к Варшаве. Это было два кратчайших расстояния от границы рейха до польской столицы, в первом случае менее 250, во втором – чуть больше 100 км. В таких условиях каждый день – важный выигрыш для агрессора, и германская дипломатия решает использовать разговоры о конференции в качестве соски для «умиротворителей».) Рейхсминистр соглашается с предложением итальянского дипломата быстро повидать Гендерсона и Кулондра – пусть они скажут, являются ли ультиматумом врученные ими ноты! Аттолико исчезает, как школьник сбегая по лестнице. Через полчаса, запыхавшись, он возвращается. «Ноты были лишь „предупреждением“!» – сообщает он. Риббентроп еще «сомневается» и просит, чтобы этот факт был подтвержден Римом. Ответ германского правительства будет сообщен через один-два дня!
.
Узнав о результатах переговоров Аттолико в Берлине, Чиано немедленно связывается по телефону с Кэ д’Орсэ. Рядом с ним в кабинете находятся Лорен и Франсуа-Понсе. Услышав, что Германия «почти согласна», Бонне в восторге.
.
– Нет, нота не является ультиматумом! – с жаром заявляет он. Чиано полон оптимизма – вырисовывается второй Мюнхен. Только пусть на этот раз конференция состоится не в Германии, думает он, а в Италии. В ожидании, пока соединят с Лондоном, он обсуждает с послами возможность проведения встречи в Сан-Ремо.
.
У аппарата в Лондоне Галифакс. Чиано плохо владеет английским, и трубку берет Лорен. Министр тоже готов поддержать предложение Муссолини, но выражает опасение, что британский кабинет вынужден будет поставить условием вывод германских войск из Польши.
.
Оговорка о выводе войск не имела ничего общего с заботой об интересах Польши. Английским и французским капитулянтам приходилось учитывать растущее возмущение широких слоев населения их подозрительными маневрами. «Мне кажется, – сообщал Буллит вечером 2 сентября из Парижа, – что оба, Даладье и Чемберлен, стремятся не объявлять войны, пока не будет сделано новое итальянское предложение, но я не верю, чтобы общественное мнение обеих стран разрешило им дать согласие на его обсуждение до тех пор, пока германские армии не покинут польские земли».
.
Во второй половине дня Галифакс по телефону обсуждал вопрос о конференции с Бонне. Французский министр при этом не скрыл, что уже дал согласие Чиано на ее созыв. Галифакс, зная обстановку в парламенте, повторил, что вывод войск является необходимым условием проведения конференции. Бонне уклонялся от четкой формулировки.
.
– Похоже, вы верите, – заметил ему набожный лорд, – что святой водой можно оживить повешенного!
.
Развитие событий устраивало Галифакса. Англии прежде всего нужен был разгром Польши фашистским рейхом, чтобы гитлеровские полчища вышли к границам Советского Союза.
.
Редко бывало, чтобы палата общин находилась в столь возбужденном состоянии, как 2 сентября. На дневном заседании Чемберлен, пояснив, что правительство согласовывает свои действия с Францией, обещал сделать заявление позже. Депутаты не расходились. В кулуарах обсуждались последние новости – сводки событий в Польше, визит ее посла в Париже к Бонне, предложение Италии о созыве конференции. Поползли слухи, что за кулисами готовится новая сделка с Гитлером. Опасность подобного курса на сей раз была очевидна подавляющему большинству членов парламента.
.
Тем временем на Даунинг-стрит, 10, в кабинете министров, срочно созванном на заседание, шла острая дискуссия. Предметом ее была, однако, не судьба Польши или вопрос об оказании ей помощи в соответствии с подписанным неделю назад договором. Как было известно членам кабинета, еще летом 1939 г. на совещании английских и французских штабов было решено, что о проведении «поспешного наступления на „линию Зигфрида“… не может быть и речи». Авторы официальной английской «Истории второй мировой войны», откуда взята приведенная цитата, не заметили, очевидно, злой иронии, заключенной в этой фразе. Она с головой выдает подлинный смысл «большой стратегии» западных держав: ведь о «поспешном» наступлении они вели речь за полгода до событий, следовательно, к ним вполне можно было подготовиться! Кроме того, впереди еще военные переговоры с СССР. Заключение пакта с ним могло коренным образом изменить обстановку, создать предпосылки успешного противодействия фашистской агрессии. Было бы только желание.
.
Желания такого западные державы не имели, убежденные в том, что агрессия фашистского рейха будет направлена на восток, против СССР. Оказание помощи Польше могло бы помешать осуществлению их давнишней мечты о возникновении германо-советского вооруженного конфликта. Поэтому заранее было решено принести ее в жертву эгоистическим классовым интересам правящих кругов Великобритании и Франции. «В июле Комитет начальников штабов, – говорится в том же официальном издании, – совершенно определенно предупредил Комитет имперской обороны, что судьба Польши будет зависеть от конечного результата войны, а последний, в свою очередь, будет определяться не тем, смогут ли союзные державы ослабить давление на Польшу в начале войны (как деликатно сказано!), а тем, окажутся ли они в состоянии нанести поражение Германии в конечном счете…»
.
Предательство Форин оффисом Польши, таким образом, было заранее запланировано. Состоявшийся летом 1939 г. визит английского генерала Айронсайда в Варшаву, похлопывавшего солдат по плечу и высказавшего высокую оценку боеспособности польской армии, – все это были дешевые уловки купца, встряхивающего товар на глазах у покупателя перед тем, как продать.
.
Нисколько не отказываясь от своего антисоветского курса, министры, заседавшие 2 сентября, были вынуждены учитывать сложившуюся обстановку. За год, истекший после Мюнхена, реальные плоды политики «умиротворения» уже стали очевидны для всех здравомыслящих людей. Английский народ не мог не видеть, что капитулянтская политика Чемберлена таила смертельную угрозу для его свободы, и независимости, и был полон решимости противодействовать новым актам фашистской агрессии.
.
Затяжка с предъявлением ультиматума, предостерегал на описываемом заседании военный министр Хор-Белиша, может привести к «расколу существующего единства страны».
.
Растущую тревогу испытывали также значительные слои буржуазии, понимавшие, что дальнейшие уступки фашистским державам создали бы опаснейшую угрозу для Британской империи. Приходилось учитывать и позицию США, вовлечение которых в войну на своей стороне являлось одним из важнейших звеньев политики Великобритании.
.
Чемберлен и Галифакс продолжали цепляться за надежду каким-либо способом выпутаться из создавшегося положения без объявления войны. Хотя многие члены кабинета, в том числе представители военного руководства, высказывались за немедленное предъявление ультиматума, министр иностранных дел предложил в связи с вопросом о созыве конференции предоставить Германии время для ответа до полудня или даже до 24 часов 3 сентября.
.
Учитывая настроение большинства членов кабинета, Чемберлен подвел итоги заседания следующим образом:
никаких переговоров с Германией, пока она не выведет войска из Польши;
германскому правительству будет направлен ультиматум, срок которого истекает в полночь 2 сентября.
.
При этом премьер оставил себе лазейку для новых маневров: текст документа, который должны были направить Германии, поручалось составить Чемберлену и Галифаксу после консультации с французами.
.
Галифакс позвонил Бонне и получил то, что ему требовалось: тысячу предлогов для оттяжки срока предъявления ультиматума.
.
План эвакуации населения на случай германских бомбардировок еще не был готов, и французский генеральный штаб настаивал отсрочить ультиматум на 48 часов. Что касается вопроса о созыве конференции, то мнение Бонне сводилось к тому, что существенным являлся не вывод германских войск, а участие в ней Польши…
.
В соответствии с решением кабинета, принятым днем 2 сентября, Галифакс должен был довести до сведения Берлина, что врученное накануне предупреждение становится ультиматумом.
.
И если не последует надлежащего ответа, Англия с 24 часов будет находиться в состоянии войны с Германией. Чемберлену предстояло сообщить об этом решении парламенту. Ни то, ни другое сделано не было.
.

Палата была переполнена, описывает один из участников заседания, начавшегося около 20 часов. Напряжение необычайное – все ожидали объявления войны. Чемберлен поднялся на трибуну. «Когда мы слушали премьера, удивление сменилось недоумением, а недоумение – возмущением».
.
Было чему удивляться. В основу речи Чемберлен положил не принятое кабинетом решение о том, что с полуночи Англия будет находиться в состоянии войны с Германией, а информацию о предложенной Муссолини, – по существу, по инициативе Англии и Франции – конференции. Оговорив, что необходимым условием созыва конференции является прекращение военных действий и отвод германских войск, Чемберлен, все еще находившийся в плену своих иллюзий, сделал заявление, потрясшее присутствовавших:
.
«Если германское правительство согласится на отвод войск, то правительство его величества готово будет рассматривать положение как оставшееся таким же, каким оно было до того, как германские войска пересекли польскую границу».
.
После этих слов наступила мертвая тишина. «Палату охватил ужас, – пишет в своих мемуарах Л. Эмери, подобно Черчиллю выступавший за проведение более твердого курса в отношении Германии. – Вот уже целых два дня несчастных поляков бомбят и истребляют, а мы все еще рассуждаем, какой срок предоставить Гитлеру для ответа на наш вопрос, соблаговолит ли он отпустить свою жертву!.. Неужели все это – преддверие к новому Мюнхену?.. На сей раз в ответ на такого рода заявление вся палата, как один человек, разразилась бы острыми проклятиями».
.
Дело было, разумеется, не в запоздалом сочувствии полякам: зарисовка Эмери служит яркой иллюстрацией того, какой остроты достигли в тот период англо-германские противоречия.
.
Возмущение палаты заявлением Чемберлена резко проявилось, когда слово взял лидер лейбористской оппозиции А. Гринвуд.
.
– Говорите вы от имени Англии! – крикнул ему Эмери через весь зал. Реплика была встречена бурными аплодисментами депутатов, в том числе членов консервативной палаты, возглавлявшейся самим премьер-министром.
.
«П.М. (премьер-министр. – Авт.) должен теперь знать, – отметил в тот день Г. Никольсон, присутствовавший на заседании, – что вся палата против него».
.
Перед закрытием заседания Чемберлен заверил палату, что не позже следующего утра правительство сделает определенное заявление. Некоторые депутаты решили не покидать здание, пока не будет объявлена война. Стало ясно, что парламент не потерпит дальнейших отсрочек.
.
.
ОКОНЧАНИЕ
Последний шанс избежать начала Второй мировой войны
https://pluto9999.livejournal.com/168721.html
.